November 16th, 2012

Как будто всё по прежнему люблю я

Мтв и канал Ю сдулись по музыке, так то Ру Тв рулит
На этой волне активизировался ТВ Шансон! Такие лапочки-стали гонять Стинга, Джёрджа Майкла  с заставками-мировой ШАНСОН(у тебя мировая мама-говорила мама Жени Лукашёва в Иронии судьбы)
И чем умиляют-Лану Дель Рей туда же подпихивают-правда правда!

ПОКОЛОНЯЮСЬ ЕМУ!

Оригинал взят у iamigorgrigorev в мне снятся сны
Через три месяца выйдет мой альбом.
Мы хотели выпустить его еще этой весной. Потому что в феврале он был записан. Но у меня к нему не лежала душа.
Скажу проще, мне он не нравился. Так бывает - ты что-то сотворил, и всё вроде на своих местах, но всё как-то не так лежит. Ну и душа твоя, само собой, к этому не лежит. А я знаю, что если душа к чему-то не лежит, то это точно бездушная штуковина. Поделка. Ничья другая душа к ней не ляжет.
В последний момент, когда мы готовы были запустить станок по печатанию дисков, я дал задний ход, и мы занялись фактически перезаписью альбома.

Мы выбросили в корзину такое количество материала, записанного в дорогих лондонских студиях с музыкантами мировой величины, что любой другой артист на моем месте отчаялся бы и впал в ступор, а любой другой продюсер на месте моих продюсеров отказался бы со мной работать, запросив неустойку размером с московскую квартиру.
Чтоб вы понимали. Записывали мы не гаражный рок с четырьмя музыкантами в студии. Записывали мы симфонические оркестры - от алматинского до лондонского, женские и мужские хоры, цыганские и клезмерские бэнды, казахских шаманов и приглашенных вокалистов, в числе которых есть даже лауреат Грэмми. Если грубо посчитать количество задействованных в записях музыкантов, то легко наберется сотня. А может и больше.
И вот всё это никуда не годилось. Не то, что прям не годилось, а как-то не цепляло. Между деталями этого механизма, каждая из которых была безупречно исполнена, не было алхимической смазки. Все двигалось со скрипом. И нужно было иметь мужество признаться себе в том, что я записал никудышный альбом. 

Самой большой проблемой было то, что в какой-то момент я выпустил контроль над альбомом из своих рук. Я слишком доверился продюсерам и музыкантам. И они выполнили великолепную, совершенную работу... Но она не имела ко мне никакого отношения.
То есть были записаны песни. Написанные мною. Спетые мною. Но меня в этих песнях не было.
Музыка по факту, как и всякое другое искусство, работает просто: она либо торкает, либо нет. И кому какое дело до того, где, с кем и как она была сделана. В моем случае некоторые неуклюжие домашние демозаписи торкали сильнее, чем записи из студии Abbey Road. 
Так бывает, когда теряешь контроль. 

Создавая альбом, я проходил свои новые университеты. И если высшие силы сподобят меня на второй альбом, то я буду делать его уже ученым музыкантом.
За свою ученость я хочу поблагодарить людей, которые были всё это время добры и терпеливы ко мне. В первую очередь Гульнару, моего продюсера, которая из-за моей музыки не купила себе яхту. Плавала бы себе сейчас по Средиземноморью, потягивая сухое белое под нежным солнцем и заходя в порты на ужин. Но вот появился я со своими песенками, и яхта осталась лежать в чертежах. 
Некоторые благоразумные и осмотрительные люди не раз советовали мне подыскивать запасной аэродром на случай, если Гульнара "соскочит". Эти благоразумные, они всегда с соломкой. Куда не придут, везде потрусят - а вдруг прийдется упасть - что было мягче. Так вот, такие и падают.
Мне же, наверное, везло. Меня в жизни никто не предавал. Были, конечно, те, кто не выдерживал меня. Но это ведь не их вина в том, что я - не подарок.
В общем, мне с людьми везло. И сильно повезло с Гульнарой. В течение этих двух лет, что мы вместе, у меня и мысли не возникало о том, что я останусь один на один с затеянной махиной. Так незыблемо я в нее верил и продолжаю верить. Как и она в меня. Попозже я расскажу занятную историю нашего знакомства. 
Думаю, что я вообще расскажу много чего занятного о том, как в возрасте 42-х лет решил повернуть свою жизнь вспять. Вы и не представляете, чего мне это стоило. Если бы представили на минуту, то ваше сердце сжалось бы от сочувствия и вам сразу захотелось бы усыновить меня. Я, кстати, люблю, когда меня жалеют и люблю, когда меня усыновляют. Я практикую это с недельного возраста.

Ну и еще про Антона. Моего музыкального продюсера. С ним я начал записывать первые демки, с ним и заканчиваю альбом. Три года мы работали вместе над 14-ю песнями, которые туда войдут.
Мы вместе прошли по такой местности, по которой нормальные люди не ходят, а если сунутся, то стопудово завязнут в трясине. Мы и сами застревали там не раз. Я клял его на чем свет стоит. Клял себя за то, что связался с ним. А потом как-то выбирались. И становилось понятно, что без него я сроду бы не выбрался. 
Еще у Антона я многому научился в музыке. И если я говорю тут о своих университетах, то он в них - ректор. Ну на худой конец декан.

Мне жаль, что мы сейчас мало общаемся. Работа над моим альбомом закончена. У Антона свой проект и свой альбом, который выйдет также в следующем году. 

Я вот почему-то часто вспоминаю один глупый Новый год. Кажется, позапрошлогодний. Мне не хотелось никуда идти. Я остался дома. И потом в ночи позвонил Антон. И мы оказались в каком-то примодненном отеле на Покровке, в большом сьюте с припизднутой невеселой публикой. И там было пианино. И Антон сел играть, а я пел только что написанные "Сны Моей Весны" и "Танго". Пел салонно, рванно, жеманно, неправильно. И потом вдруг какой-то заебавшийся слушать нас чувак подошел к проигрывателю и врубил на полную громкость Верку Сердючку. И мы с Антоном, обосранные, вышли из сьюта и сидели в коридоре на полу и допивали какую-то тошнотную сладкую бурду из красивых помню бокалов.
Не знаю, почему я вспоминаю ту дурацкую ночь.